Глава ХХ  

Глава ХХ

7 ИЮЛЯ 1993 ГОДА. Похоже, я пробуду тут до утра, так что могу потратить часок и записать, как все было последние несколько дней. Здесь отлично. Я в пентхаузе, откуда виден почти весь Лос-Анджелес - вот почему мы используем его как командный пост. Но роскошь тут невероятная: атласные простыни, настоящие меховые покрывала на кроватях, позолоченные краны, ручки в ванной комнате, во всех комнатах бары с бурбоном, шотландским виски и водкой, на стенах огромные порнографические фотографии в рамах.

Пентхауз принадлежал некоему Джерри Сигельбауму, агенту местного Объединения Муниципальных Служащих и звезде здешних грязных фото. Похоже, он предпочитал нееврейских блондинок, хотя на одной из фотографий с ним Негритянка, а на другой - юноша.

Вот уж действительно народный представитель! Надеюсь, его скоро уберут из коридора, а то с понедельника не работает кондиционер и уже чувствуется вонь. Сегодня огромный город выглядит совсем иначе, чем когда я в последний раз видел его вечером. Главные улицы больше не сверкают огнями. И вообще все было бы погружено во тьму, если бы не сотни пожаров в разных частях города. Знаю, что на дорогах тысячи машин, но они ездят с выключенными фарами, чтобы на попасть под обстрел. Последние четыре дня сирены на полицейских машинах и машинах скорой помощи выли практически беспрерывно, и на их фоне слышались выстрелы, взрывы и шум вертолетов. Сегодня остались только выстрелы, да и тех немного. Похоже, битва достигла решительной фазы. В понедельник, в два часа пополуночи, больше пятидесяти наших боевых отрядов ударили одновременно по всему Лос-Анджелесу, и еще сотни отрядов выступили по всему пространству от Канады до Мексики, от одного побережья де другого. Мне пока еще неизвестно, чего мы добились в других местах, потому что Система ввела тотальную цензуру в средствах

массовой информации, которые не были взяты нами, а у меня не было возможности поговорить с людьми, которые поддерживают связь с Революционным Штабом. Но в Лос-Анджелесе у нас все на удивление хорошо получилось. После первого же взрыва была отключена подача воды и электричества во всем районе, нарушена работа аэропорта и основных автомагистралей. Мы вывели из строя телефонную станцию и взорвали все

склады горючего. Порт представляет собой один большой пожар уже четыре дня кряду.

Мы захватили как Минимум пятнадцать полицейских участков. В основном брали оружие, выводили из строй коммуникационные линии и весь транспорт, не задействованный в патрулировании, и исчезали. Но наверняка наши товарищи все еще удерживают некоторые здания, принадлежащие полиции, и используют их как местные командные посты. Поначалу полицейские и пожарники бегали кругом, напоминая петухов с отрубленными головами, повсюду выли сирены и вспыхивали лампы. Однако в



понедельник вечером связи уже почти не было, зато пожаров и других происшествий стало так много, что полицейским и пожарным пришлось действовать выборочно. Во многих местах нашим отрядам удавалось практически без помех выполнить свою задачу. Сей-час, понятно, многие полицейские и пожарные машины, не получив бензина, не могут двинуться с места. А те, у которых бензин есть, предпочли залечь на дно.

Ключом к нейтрализации полиции - и всего остального - была наша работа в армии. Уже во второй половине дня в понедельник всем стало ясно, что в военном ведомстве происходит нечто необычное. Во- первых, помимо войск и танков, охраняющих электростанции, телепередатчики и так далее - как всегда - других военных соединений на нас не бросили. Во- вторых, было очевидно, что на самих армейских базах имели место вооруженные столкновения.

Нам были видны и слышны взрывы, из-за которых черный дым стелился над городом, однако нас никто не атаковал - по крайней мере, в лоб. Бомбили примерно дюжину арсеналов Калифорнийской Национальной Гвардии. Такой же дым шел с юга с гидроаэродрома в Эль-Торо. Позже мы видели несколько воздушных боев над Лос-Анджелесом и слышали, что Кэмп-Пендлтон, большая база военно-морских сил,

расположенная в семидесяти милях к юго-востоку от города, была уничтожена тяжелыми бомбардировщиками с базы военно-воздушных сил в Эдвард се. Короче говоря, случилось нечто невероятное. Но в понедельник же, правда, вечером, я неожиданно столкнулся с Генри, и он немножко просветил меня насчет положения в армии. Милый старина Генри - до чего же я обрадовался, увидев его снова!

Мы встретились в передающем центре, где я помогал нашим связистам налаживать работу после того, как мы его захватили. Этим, кстати, я и занимался все четыре дня: чинил передатчики, устанавливал частоту передач, придумывал замену необходимым запасным частям. Теперь у нас один частотный передатчик и два амплитудных, и оба работают от аварийного генератора. Во всех трех случаях мы отрезали студии от проводов и посадили наших людей в непосредственной близости к передатчикам.



Генри приехал на ревущем джипе. На нем была форма полковника американской армии, и его сопровождали три солдата с автоматами и противотанковыми гранатами. Он привез текст для передачи, предназначенной в первую очередь для армии. Как только я наладил оборудование и подключил микрофоны, мы с Генри отошли в сторонку и поболтали, пока наш диктор читал послание, адресованное Белым солдатам и офицерам, которых призывали поддержать революцию, если они еще этого не сделали, и предостерегали насчет последствий, если они не пожелают внять призыву. Послание было отлично

написано и, уверен, произвело большое впечатление на военных и гражданских слушателей.

Генри, как выяснилось, уже год занимался агитацией в воинских частях и набором новых членов в Организацию и с марта,. когда его перевели на Западное побережье, сосредоточил свои усилия на атом регионе. Его история была долгой, и кое-что я узнал

уже потом, но суть ее такова:

С тех пор как сформировалась Организация, мы работали в армии на двух уровнях. На более низком уровне работа велась полуподпольно- полуоткрыто до 1991 года и нелегально- после 1991 года. Она предполагала пропаганду среди срочнослужащих и сержантов, в основном, с глазу на глаз. Но, сказал Генри, мы также в полной секретности работали на более высоком уровне.

Стратегия Революционного Штаба оказалась успешной, и нам удалось привлечь на свою сторону несколько высокопоставленных военных, а в понедельник мы разыграли этот козырь. Вот почему против нас не была задействована армия, и военные подразделения стреляли и бомбили друг друга все четыре дня.Внутриармейский конфликт разгорелся между частями, которыми командовали симпатизировавшие нам офицеры, с одной стороны, и частями, лояльными Системе (их было намного больше), с другой. Еще

один конфликт вскоре затмил первый - Черные VS Белые.

Военные части под командованием верных нам офицеров стали разоружать всех Черных военнослужащих, как только стало известно о начале нашей акции. Предлог, который они использовали, заключался в том, что Негры будто бы подняли мятеж в других частях, поэтому они получили приказ свыше разоружить всех Негров во избежание худшего. Как

правило, Белые военнослужащие верили этому, или хотели верить, и им не приходилось повторять приказ дважды. Тех же. кого либеральные взгляды заставили усомниться в этом, расстреляли на месте. В других частях наши срочнослужащие попросту стреляли в каждого негра в форме, а потом уходили в части, которые были на нашей стороне. Негры, что вполне естественно, реагировали так, что рассказ о черном мятеже стал правдой. Даже в лояльных Системе частях были кровопролитные драки между Черными и Белыми.

Именно потому, что в этих частях Черных и Белых почти поровну, сражения были долгими и кровавыми. В результате, несмотря на то. что поначалу симпатизировавших нам военных было всего пять процентов от лояльных Системе подразделений, многие из них оказались парализованными внутренними разборками между Черными и Белыми. И теперь из-за этих разборок все больше Белых идет к нам. И наши передачи тоже этому очень помогли. Мы, конечно же, преувеличивали свои возможности и подсказывали Белым, которые хотели быть с нами, где нас искать. А чтобы наш призыв звучал еще убедительнее - да и напустить тумана на Негров связать их по рукам и ногам, - мы запустили фальшивку по одному из передатчиков и стали призывать Негров к революции, подсказывать им, чтобы они убивали Белых офицеров и сержантов, прежде чем Белые разоружат их. Из военных нам могли противостоять только военно-воздушные силы - и база в Эль-Торо. Они-то и бомбили военные части, думая, что внизу мы. Судя по

словам Генри, поработали они на славу, не хуже нас. Генри хмыкнул, рассказывая мне, что Организация не сумела завербовать достаточно национальных гвардейцев в Калифорнии, чтобы рассчитывать на безопасность с этой стороны, поэтому незадолго до

акции в качестве превентивной меры было совершено похищение командира местных гвардейцев, генерала Хауэлла. Когда представители Системы начали его искать,

стало очевидно, что они испугались, как бы он не переметнулся на нашу сторону. И у них появились основания для этого посте сообщения, что генерал Хауэлл эта спешно покинул свой дом в сопровождении трех неизвестных мужчин через час после полуночи, то

есть за час до начала акции. Утвердившись в своих подозрениях, еще в понедельник они приказали лояльным частям разбомбить арсеналы Национальной Сардин.

И что касается Кэмп- Пендлтон, то мы даже не мечтали приблизиться к нему. но власти сами помогли нам, впав в панику и приказав его бомбить. Там все еще кровавая бойня, но мы берем верх.

Не знаю, с какой базы пришла целая колонна танков, нейтрализовавшая сегодня штаб-квартиру Лос-Анджелесской полиции, но она была для нас божьим даром. Без нее у нас бы ничего не вышло.

С самого начала лос- анджелевские копы были единственной организованной силой, которая противостояла нам. Мелкие полицейские участки в регионе не представляли для нас проблемы. Некоторые мы уничтожили, в других царила тишина, потому что их обитатели решили переждать грянувшие события. А вот десять тысяч полицейских из ЛАПД были очень активными еще несколько часов назад, и борьба с ними далась нам нелегко. За четыре дня с нашей стороны погибли сто бойцов - а это 15-20% наших военных сил в этом регионе.

Незнаю, почему нам не удалось сделать с полицейскими то же, что так хорошо получилось с военными. Возможно, свою роль сыграл недостаток кадров, и работе с армией было отдано предпочтение перед работой с полицейскими. Как бы то ни было, но

штаб-квартира полиции почти тотчас стала центром антиреволюционного сопротивления.

К лос-анджелеским копам присоединились некоторые шерифы со своими людьми и дорожная полиция, а штаб-квартиру они превратили в неприступный форт. который не боялся нашего оружия. Более того, нашим товарищам было смертельно опасно подходить к нему хотя бы на пару кварталов. У них было много горючего, больше тысячи машин, отличная связь и гораздо больше людей, чем у нас.

Используя вертолеты для разведки, они засекали наши расположения, занятые нами здания и устраивали против нас рейды, посылая до пятидесяти машин и двести-триста человек. Так как дороги с нашей помощью стали непроезжими, это очень осложняло их работу, однако небесные наблюдатели подсказывали им, где и какие их ждут препятствия.

Нам удавалось защитить жизненно важные объекты, включая радиоцентр, лишь благодаря хорошо замаскированным командам автоматчиков, оборонявшим все подъезды к зданию. К счастью, у копов нашлось лишь несколько бронированных автомобилей, потому что наши товарищи не могли им противостоять. Только сегодня они получили противотанковое оружие.

Если бы лос-анджелесские колы сумели связаться с армейскими частями, лояльными Системе! Нам пришел бы конец. К счастью, дюжина М-60, которая

перешла к нам, сначала побывала в штаб-квартире.

Им ничего не стоило одолеть блокпосты, которые полицейские поставили вокруг здания, и забросать здание взрывчаткой и гранатами, после чего автоматным огнем уничтожить сотни полицейских машин. Полицейские остались без связи и бензина, да и здание начало гореть сразу в десятках мест. Пришлось им покинуть здание, ну а мы стали поливать автомобильные стоянки и ближайшие улицы огнем из 81 -милиметровых минометов, пока не выгнали их и оттуда. Сейчас там пусто" разве что вое горит. Многие копы, по-видимому, разбежались по домам и переоделись в гражданское.

Теперь, когда сопротивление сломлено, все зависимости от того, насколько эффективно мы сумеем воспользоваться ситуацией, прежде чем до нас доберутся армейские части из других регионов. Не понимаю, почему их до сих пор нет Пару часов назад мне было приказано сделать утром сообщение группе наших инженеров, перед Которыми будет поставлена задача составить план частичного восстановления электросети, подачи воды,

дорожного движения, а также подсчета и строгой охраны всех имеющихся запасов бензина и дизельного топлива. Это больше подходит для гражданского инженера, чем для меня.

И еще это кажется мне немного Преждевременным, но приятно сознавать, что Революционный Штаб как будто уверен в будущем. Наверно, завтра мне будет больше известно о нашем положении.

10 ИЮЛЯ. Отлично, отлично, отлично! Действительно, много чего произошло - много хорошего и много плохого, но хорошего пока больше. Армия и полиция как будто в основном под контролем - почти на всем Западном побережье, хотя до сих пор происходит много столкновений в районе Сан-Франциско и других местах. И до сих пор несколько вооруженных групп - копы и военные - рыскают по округе и причиняют некоторое беспокойство. Однако мы обеспечиваем безопасность на здешних базах и военных аэродромах и через день-два покончим с воюющими против нас людьми. Уже получен приказ стрелять без предупреждения во всякого вооруженного человека, если у него на руке кет нашей повязки. Отличный поворот событий, ведь еще несколько дней назад в нас стреляли без предупреждения. После многих лет, когда мы прятались, старались держаться в тени и обмирали от страха, завидев копа, замечательно чувствуешь себя оттого, что можно бить на виду - и иметь оружие.

Большую проблему представляет собой население. - Люди в шоке. Собственно, их нельзя винить, и меня еще удивляет, как они все это время - более или менее - выдерживали трудности. В конце концов, они оставались без света и без воды целую неделю. А многие какое-то время и без еды.

Первые два дня - понедельник и вторник - люди вели себя так, как мы ожидали .Сотни тысяч бросились в свои автомобили - и в дорогу. Далеко уехать они, конечно же, не могли, потому что мы взорвали ряд ключевых развязок, зато пробки и заторы получились невообразимые, и таким образом передвижение по дорогам стало окончательно невозможным для полиции.

К середине вторника большая часть Белого населения вернулась в свои дома (по крайней мере, в свои районы), при этом почти все бросили свои машины на дороге и шли обратно пешком. Таким образом, они убедились, во-первых, что уехать из Лос-Анджелеса на машине невозможно из-за непроезжих дорог; во-вторых, что невозможно купить бензин, так как не работали насосы из-за отсутствия электричества; в-третьих, что магазины и учреждения закрылись; в-четвертых, что происходит нечто в самом деле значительное. Они засели дома, постоянно слушали радио и боялись. В городе резко снизилось

количество совершенных преступлений, и только в Черных районах уже днем в понедельник начались грабежи, драки и пожары, которые становились со временем интенсивнее и захватывали вое большую территорию.

Кстати, утром во вторник довольно много грабежей произошло и в Белых районах, в основном, в магазинах. К этому времени некоторые не ели уже сорок восемь часов и шли на преступление от отчаяния, а не из-за любви к преступлениям.

Поскольку до вечера в четверг у нас не было уверенности, что полиция укрощена, мы не предпринимали никаких мер по наведению порядка. Чем больше на улицах голодных и отчаявшихся людей, которые разбивают витрины и крадут еду, ищут питьевую воду

и батарейки для радиоприемников, а также вступают в драки с другими людьми, нуждающимися в том же самом, тем меньше у полиции времени для нас. Это было главным, когда мы в самом начале лишали город света, воды и транспорта.

Если бы полицейским надо было воевать только с нами, мы бы не победили. А так им было не под силу сражаться с нами и одновременно со всеобщим хаосом.

Ну а теперь нам надо браться за наведение порядка, и это будет собачья работа. Страх, паника совершенно лишили людей рассудка. Они ведут себя в высшей степени иррационально, и придется пожертвовать многими жизнями, прежде чем положение в

городе будет контролироваться нами. Боюсь, голод и переутомление возьмут кое-что на себя, ведь у нас не хватит ни людей, ни техники, чтобы справиться с поставленной задачей. Сегодня я работал с командой, которая отвечает за топливо, и получил возможность собственными глазами увидеть городскую жизнь с ее проблемами.

Меня это потрясло. Мы ехали на большом бензовозе в сопровождении джипов от одной заправочной станции к другой в Пасадене и выкачивали остатки бензина к

себе. В городе достаточно горючего для наших нужд, но горожанам придется еще долго ходить пешком. Несколько лет назад тут, в Пасадене, жили почти одни Белые, а теперь это Негритянский район. А в Негритянских районах, едва завидев Черных возле

заправочной станции, мы открывали огонь, чтобы держать их на расстоянии. В Белых районах нас окружали толпы голодных, молящих о еде, которую мы. естественно, не давали им. Чертовски здорово, что у них нет оружия, а то от нас мокрого места не осталось бы. Спасибо, сенатор Коэн!

Ууф! Больше нет времени - пора на собрание. Кажется, нам расскажут о положении в стране.


0871822887775066.html
0871850284307683.html

0871822887775066.html
0871850284307683.html
    PR.RU™