Грустная история из жизни российских эмигрантов в Париже  

Грустная история из жизни российских эмигрантов в Париже

То, насколько фигура матери определяет жизне­стойкость и траекторию развития ребенка (вниз или вверх), я обнаружила в благополучном и великолеп­ном Париже. Принятое в советской практике воспи­тания замалчивание может привести к тому, что от­ношения с людьми вообще будут интуитивно воспри­ниматься ребенком как нечто враждебное, непонят­ное, нежелательное. Не умея общаться, не зная, чего ждать от окружающих, они избегают контактов (я на­зываю этот феномен «культивированным аутизмом»).

Одна из наших встреч с выходцами из России (матерью и ее сыном) была назначена в любимом детьми «Макдонаддсе». Мальчишка принес с собой бумагу и карандаши, «чтобы не было скучно». Ма­ма — обаятельное и инфантильное создание, «веч­ная девочка» с печальными глазами и измученным лицом. Три года назад приехала в Париж вслед за французским другом, намного старше ее. Их соеди­нила любовь к театру и надежда на лучшее буду­щее в новом браке. Однако решено было не спе­шить с формальностями. Отношения, по словам ма­мы, ухудшились сразу по приезде. Ему нужна была девочка-подросток как компенсация предыдущего неудачного брака и отрада в жизни. Менеджер по профессии, он ориентировался на эмоциональную релаксацию; артистичная натура, он нуждался в обожании и восторгах; «сильный самец», он требо­вал беспрекословного потакания своим прихотям. Ей же хотелось учиться на режиссера, участвовать в театральных постановках, заниматься здоровьем (своим и сына) — «как все француженки».

В новой семье ребенок стал скоро мешать, вы­зывать раздражение и получать оплеухи. Маме до­ставалось тоже: побои, выпихивание за дверь, ос­корбления. При том что оба «ребенка» (а как их еще назвать — беззащитных, наивных и бестолковых?) были целиком на содержании у французского «па­пы», а значит, в его власти. Наша встреча произош­ла накануне так долго откладываемой свадьбы. Она еще раздумывала, нужна ли свадьба, то есть нужно ли закреплять и без того тягостные отношения за­висимости от психопата?

Мальчик, раскрашивая большую машинку, ска­зал сразу: «Если они поженятся, я не выдержу. Да я его убью, когда вырасту!» А потом: «Он постоянно кричит!» И наконец: «Я хочу в Россию, там у меня бабушки, тети, дяди, двоюродные сестры. Там мно­го людей, а тут никого нет».

— Но у тебя же есть друзья?

— Только два.

— А сколько тебе надо?

— Сто двадцать пять!

Последняя цифра отражала величину эмоцио­нального голода этого хорошо одетого, уже свобод­но говорящего по-французски ребенка. В его рисун­ке было визуальное подтверждение детской ариф­метики: возле красивого и разноцветного лимузина, на самом краю листа, разместилось большое коли­чество совершенно похожих друг на друта муравьев, которые находились в разных родственных отноше­ниях с моим героем — сестры, дяди, тети. Где-то среди них была и мама. Только французский папа не входил в эту замечательную картину.



У детей, которые постоянно находятся в со­стоянии эмоционального голода, не развиваются механизмы эмпатии (сопереживания), а отношения с людьми схематизируются и обесцвечиваются. Са­мые близкие люди превращаются в маленьких и просто устроенных букашек.

Нужен был психолог или событие, которое бы радикально поменяло жизнь ребенка. Мама с ситу­ацией не справлялась. После долгих разговоров по телефону, встреч она все-таки приняла решение в своем духе — выйти замуж, но записаться на при­ем еще к двум специалистам — массажисту (для поддержания тонуса) и психоаналитику (для избав­ления от детских страхов).

Кроме того, когда женщина попадает в простран­ство, гораздо менее напряженное в смысле добычи средств, она не знает, что делать с этой свалившей­ся на нее свободой и освободившейся энергией. Она может потратить их на то, чтобы холить и лелеять свои комплексы, а также подстегивать комплексы своего партнера. То, что пытаются делать люди не­свободные, попав на свободу, так это восстановить высокую степень негативной, но привычной для них напряженности в отношениях с окружением. Как верно утверждение, что львиная доля проблем при­вносится супругами в семью из детства, так верно и то, что не разрешенные в предыдущем браке проблемы всплывут в новой супружеской жизни.

«Вавилонская башня»

Это еще один, не самый страшный, феномен, ко­торый вы можете встретить в эмиграции и который указывает на ту же распущенность и пофигизм, в ко­торые впадают эмигранты, не справляясь с ситуацией адаптации. «Вавилонское столпотворение» возника­ет тогда, когда в семье нет общего языка общения. Например, женщина приехала из Центральной Украины, где все разговаривают на «суржике» — сме­си украинского и русского.

На этом же языке она разговаривает с детьми от первого брака. С мужем-французом же она общается по-английски, которого не знают дети. Новый папа обожает своих «малень­ких ангелочков» и через год они уже щебечут с ним по-французски, которого уже не понимает мама. Поэтому даже если вы полиглот, вам будет трудно понять элементарное «Ду ю кажэтэ франсэ?», кото­рым вас встретят в этом замечательном семействе.

В нашем сознании все мигранты смешаны. Типич­ный европейский житель уже давно разобрался с этим вопросом. Он знает, что они теперь будут всегда и везде. Сердиться на них все равно, что сердиться на стихийное бедствие. Легче и эффективней выучить несколько слов приветствия и телефоны организа­ций для тех, кто попал в сложные обстоятельства.

Помните: успешный человек чувствует себя пол­ноценно в самой ужасной ситуации (а от них никто не застрахован), если ему есть кому помогать. Помо­гая другим, мы сохраняем свое психологическое бла­гополучие. Научить своего ребенка помогать детям из семей, которые нуждаются в помощи, значит за­ложить основы его психологического благополучия. Еще одна важная вещь, которую не лишне по­вторить. Научив своих детей помогать другим, мы можем быть спокойны и за себя в старости. Ребе­нок с отзывчивым сердцем и твердыми принципами никогда не бросит вас в беде.




0877691301473051.html
0877733699994777.html

0877691301473051.html
0877733699994777.html
    PR.RU™